КТО НАШ ВРАГ? РАССМОТРИМ ПРИРОДУ КОРРУПЦИИ

Арман Шайкенов

Коррупцию следует искоренять не потому, что она аморальна, и не потому, что она незаконна, а потому, что коррумпированные субъекты (должностные лица, институты, общество в целом) неэффективны.

Примем, что коррупция есть злоупотребление доверенной властью с целью личной выгоды. Это наиболее емкое и точное определение. Есть и иные, которые акцентируют внимание на незаконности или аморальности коррупционного деяния, но они вводят в заблуждение – если людоедство узаконить, оно не станет вегетарианством, но всего лишь узаконенным людоедством. То же самое, если людоедство будет признано обществом как допустимое – а такое в истории многократно бывало, – с той лишь поправкой, что вместо молчащего закона мы получим молчащую мораль.

Таким образом, мы можем иметь дело с:

  1. коррумпированными личностями, которые нарушают нормы закона и общественной морали;
  2. коррумпированными государственными институтами (в масштабах до абсолютного, когда поражен весь государственный аппарат), которые создают нормативную базу, ориентированную на поощрение коррупции;
  3. коррумпированными обществами, которые оправдывают коррупцию с точки зрения общественной морали.

Во всех трех случаях нет нужды прямо декларировать коррупционные устремления. Коррумпированный чиновник будет оправдывать свои деяния широким набором инструментов – от справедливости (я делаю что-то хорошее для человека, будет справедливо, если он сделает что-то для меня) до патриотизма (мне приходилось слышать, как судьи оправдывают заведомо неправосудное решение тем, что защищают интересы государства).

Коррумпированное государство обязательно будет декларировать борьбу с коррупцией, одновременно создавая нормативную базу, затрудняющую гражданам осуществление их прав и обеспечение законных интересов, на фоне усиления вертикальной подчиненности государственного аппарата и ослабления гражданского контроля. Такая коррупция носит системный характер – она встроена в государственные институты и составляет их modus vivendi и modus operandi. Вы не сможете работать в таком государственном институте иначе, чем участвуя в организованной коррупционной деятельности.

Коррумпированное общество не станет напрямую объявлять этичными и моральными коррупционные деяния, но будет стремиться их оправдывать соображениями удобства, традиции, чинопочитания, стабильности. А коррумпированных чиновников будет оценивать как социально успешных людей.

Если коррумпированная личность – вопрос индивидуальной этики, а коррумпированные государственные органы – вопрос системный, то коррумпированное общество – вопрос цивилизационный.

Можно сравнить коррумпированную личность с раковой клеткой (которые в изобилии встречаются и у здоровых людей), коррумпированный государственный орган – с раковой опухолью, а коррумпированное общество – с организмом, иммунитет которого против рака полностью подавлен. Такие организмы умирают, такие общества теряют государственность.

ПОЧЕМУ СЛЕДУЕТ БОРОТЬСЯ С КОРРУПЦИЕЙ?

Законность и незаконность деяния зависят от законодателя, мораль – слишком зыбкое основание для честного исследователя: что морально в одних обществах в одни эпохи, аморально в других в другие эпохи. Мораль пуританской Англии отличается от морали сегодняшней либертарианской Голландии, и обе они отличаются от морали теократического Ирана. Борьба с коррупцией легко может быть аморальной с точки зрения конфуцианства, а в постсоветских странах наблюдается серьезный тренд в сторону морального оправдания коррупции.

Мы чуть ближе рассмотрим тезис о неэффективности коррумпированных лиц, институтов и обществ, но сделаем это коротко, потому что вопрос очевиден. Собственно, единственная причина, по которой это необходимо, – тенденция обелять системную коррупцию как «национальную особенность», «этническую традицию», «особый путь» или даже «суверенную демократию». Тезисом такого странного подхода является утверждение, что коррупция в условиях определенных этнических особенностей (чаще всего ссылаются на некую специальную «ментальность») повышает эффективность общественных отношений.

Это утверждение заведомо абсурдно и внутренне противоречиво – общественный институт по определению призван служить общему благу, это единственная причина, по которой свободные люди готовы терпеть публичную власть. Если же институт поражен системной коррупцией, его функция неизбежно утрачивается, ибо он начинает служить личному благу чиновника, (что само по себе нормально), но не в порядке обычного обмена вознаграждения на услугу (т.е. обеспечения общественного блага за зарплату, получаемую от общества), а в порядке злоупотребления властью. Злоупотребление властью всегда результирует в отказе от исполнения общественным институтом его властной функции, что неизбежно поражает функцию защиты общественного блага, следовательно, коррумпированные институты неэффективны по определению.

Если вам утверждение о том, что злоупотребление властью есть отказ от исполнения общественным институтом властной функции, кажется противоречивым, давайте разберем природу власти. Власть есть перенос воли. Субъект власти способен навязать свою волю объекту властвования. Это явление свойственно человеку как виду, но специфическим видовым признаком не является, потому что его разделяют очень многие животные. Однако развитие цивилизации идет в сторону уменьшения влияния индивидуальных и социальных инстинктов на общественные отношения. Цивилизация уже является специфическим видовым признаком, которым не обладают другие весьма разумные животные вроде дельфинов и шимпанзе и которым, видимо, не обладали даже индивидуально более разумные и генетически очень близкие нам неандертальцы.

Цивилизация, кроме материальной культуры, создает более важные вещи, без которых немыслимо развитие человечества, – общественные институты. Я понимаю общественные институты как инструменты сначала опосредования власти и в дальнейшем – встречной регуляции властных отношений со стороны объектов властвования, которые таким образом становятся субъектами права, проявляя себя в обществе как автономные личности Для осуществления власти в животном сообществе не нужны общественные властные институты, достаточно силы или авторитета. Разумные же общественные существа, осознающие свою автономность и уникальную ценность, то есть являющиеся личностями, будут терпеть публичную власть только до тех пор, пока она служит осознаваемому ими общественному благу, в первую очередь – безопасности. Такая власть будет неизбежно ограничена рамками других общественных институтов, (в первую очередь правом), выход за которые, то есть злоупотребление властью, будет с неизбежностью означать уничтожение самой сути властного общественного института и потерю им эффективности.

КАК ВОЗНИКАЕТ ВЛАСТЬ?

Отношения в обществе можно классифицировать на горизонтальные и вертикальные. Горизонтальные отношения – отношения равноправных партнеров, основанные на обмене и договоре, то есть на естественном балансе воли взаимодействующих субъектов. Вертикальные отношения основаны на власти, то есть на переносе воли субъекта властвования на объект.

Большинство своих потребностей люди реализуют посредством горизонтальных связей: дружба, любовь, профессиональное общение, торговля, предоставление услуг, – все это примеры горизонтальных отношений. Прекрасным примером баланса воли двух субъектов является торговля: если моя воля как покупателя заключается в том, чтобы купить конкретный товар по наиболее низкой цене, то воля продавца противоположна моей по вектору, но сделка наша состоится только тогда, когда будет найден баланс – приемлемая для обоих цена.

Вертикальные отношения обычно отвергаются обществом: принуждение к браку с использованием материальной зависимости, ограбление или мошенничество – все это примеры переноса воли, и они осуждаются, объявляются ничтожными или пенализируются. В гражданском праве, которое регулирует самый большой пласт горизонтальных отношений, дефект воли является основанием для недействительности сделки. Существует, к примеру, целая отрасль трудового законодательства, которое, признавая, что в отношениях работника и работодателя неизбежны властные моменты, искусственно пытается выравнивать волю нанимателя и нанимающегося. Эти достижения цивилизации — пример расширения автономности личности и механизм «конденсации» и ее сохранения в изначально общественном биологическом виде.

Однако Господь, эволюция или слепой случай создали нас неодинаковыми: все мы обладаем разной физической силой, разным интеллектом, разными волевыми качествами, красотой, харизмой, моральными убеждениями и жизненным опытом, и во всех нас заложена биологическая программа, императивно диктующая необходимость выстроить общество иерархично и занять в этой иерархии свое место, иными словами – доминировать и подчиняться, властвовать в одних случаях и следовать чужой воле в других. Эта программа – естественный биологический механизм консолидации общества, его организации и регуляции деятельности. Наша природа как общественных животных вступает в противоречие с природой нашей личности как волевой, интеллектуальной и нравственной автономии. Единственным способом, которым мы можем вступать в горизонтальные отношения, в которых ничья воля не доминирует и везде находится баланс, является признание и охрана нашего равенства. Однако биологически, поскольку мы все разные, такое равенство без внешнего нивелирующего воздействия невозможно. Мы можем быть равными только перед лицом того, кто сильнее нас настолько, что мы перед ним равны в своем бессилии. Таким фактором выступает государство – публичная власть, которая осуществляет равный перенос воли на каждого из нас. И в случае идеального государства воля его заключается в том, чтобы мы исполняли законы.

Другие причины для возникновения вертикальных отношений: в случае проектов, непосильных одиночке, требуется объединение людей и регулирующая их деятельность воля. Поэтому в корпорациях тоже возникают властные отношения, вынуждающие общество регулировать их методами права. Потребность в безопасности – децентрализованная группа людей без вертикальных отношений будет уязвима для враждебной централизованной, дисциплинированной, то есть подчиненной единой воле группы людей. Но первейшей функцией публичной власти является принуждение к исполнению законов, и коррупция поражает в первую очередь именно эту жизненно важную для цивилизации функцию.

КАК РАЗВИВАЕТСЯ КОРРУПЦИЯ?

Мы уже понимаем или как минимум предполагаем, как появляется публичная власть. Видимо, мечту анархистов следует признать красивой, но несбыточной, хотя Кропоткин и выводил эту идею из кооперативного поведения в животном мире. Однако признание им и большинством других анархистов необходимости насильственной борьбы за идеалы анархизма следует полагать косвенным признанием того, что естественным способом построения общества анархизм являться не может. Власть есть почва, на которой может произрастать коррупция, эта почва, видимо, неустранима. Власть имеет тенденцию к расширению, а коррумпированная власть не может существовать, не расширяясь.

На индивидуальном уровне коррупция возникает неизбежно, как и любое другое правонарушение, вопрос лишь в частоте таких эксцессов. В любом обществе есть и будут находиться личности, склонные к нарушению общественных норм, что, видимо, тоже является видовым признаком. Я полагаю, что такое поведение эволюционно неизбежно, потому что обеспечивает разнообразие поведенческих стереотипов. В естественной природе нет добра и зла, хорошего и плохого, одобрения и наказания, есть только последствия. Асоциальные черты есть у всех нас, и все мы иногда нарушаем общественные нормы, но в разной степени. Те же из нас, кто готов преступить уголовный закон, становятся и будут становиться преступниками, в том числе коррупционерами.

Давайте посмотрим, что случится, если мы имеем одного коррумпированного чиновника, работающего в государственном аппарате, не пораженном системной коррупцией: такой чиновник будет неэффективен, будет неизбежно нарушать закон и вступит в противоречие с государственным аппаратом, основной задачей которого, как мы обоснованно предположили, будет принуждение к исполнению закона. Такой чиновник будет отвергнут государственным аппаратом, как раковая клетка будет отвергнута иммунной системой. Единственный способ существования такого чиновника – коррумпировать государственный орган, где он служит, лишить его функции защиты от нарушения закона, то есть перевести коррупцию на системный уровень. Но следом ему придется коррумпировать правоохранительные органы, иначе существование всего коррумпированного органа окажется под вопросом. Но и правоохранительные органы, эта иммунная система государственного организма, тоже находятся в зависимости от политических институтов публичной власти. Значит, коррумпировать придется и эти институты власти, и далее – до полного поражения государственного аппарата.

Индивидуальная коррупция всегда будет перерастать в системную под угрозой уничтожения, системная коррупция всегда будет испытывать тенденцию стать тотальной под той же самой угрозой. Это некий энтропийный процесс, направленный на упрощение (до полного распада) социальных структур. Противостоят таким процессам негэнтропийные процессы живых организмов (включая общество) – путем самоорганизации и за счет внешней энергии. Таким внешним упорядочивающим фактором для государственного аппарата как социальной системы может являться только личность, во взаимодействии с другими личностями посредством отношений между ними структурирующая социальные институты. То, что мы, отличая от стада или толпы, именуем обществом.

Но как складываются отношения системной коррупции и общества? Очень плохо. Так как коррумпированное государство не в состоянии обеспечивать потребности общества, последнее воздействует на первое, меняя его, очищая от коррупции различными процедурами – от демократических до вооруженного восстания. Поэтому системная коррупция может продолжительное время существовать только в условиях коррумпированного общества. Ключевую роль в формировании коррумпированного общества играет «дилемма заключенного».

Коррупция, как элемент игры.

Сначала плохие новости — коррупция является результатом рационального поведения с точки зрения теории игр.

Эта теория — математический метод исследования оптимальных стратегий в играх. Раздел прикладной математики, который, кроме естественных наук, находит обширнейшее применение в современном мире для выработки решений в экономике, политике, военном деле. Нам она может дать понимание, почему при том, что все разумные люди понимают, что если жить без коррупции, общество в целом и, следовательно, каждый, кто в нем живет, выиграют, но, тем не менее, коррумпированные общества относительно устойчиво существуют. Все знают, что если не будут давать взяток, коррупция уничтожится, экономика расцветет, правосудие восторжествует, свобода воссияет, жизнь станет лучше, комфортнее и богаче для каждого, но каждый раз, когда кого-то из нас на дороге останавливает сотрудник дорожной полиции, большинство предпочитает дать взятку. Можно попытаться объяснить это явление нашей глупостью или испорченностью, но мы обратимся к науке:

В теории игр есть фундаментальная проблема, которая демонстрирует, что рациональные игроки не всегда будут сотрудничать друг с другом, даже если это в их интересах. Если каждый из них будет стараться оптимизировать свой личный выигрыш (что нельзя не признать разумным поведением), не заботясь о выигрыше группы, они будут избирать стратегии, ведущие к неоптимальному результату для каждого из них. Эта проблема называется «дилемма заключенного».

Дано: полиция арестовала и изолировала двух преступников, которых подозревают в действиях в составе банды. Каждому из них предлагается дать показания против другого и за это получить уменьшение срока заключения. Им объявляется, что если один из них даст показания на другого, а другой будет хранить молчание, давший показания немедленно выйдет на свободу, а второй сядет в тюрьму на десять лет. Если же они оба дадут показания друг против друга, оба будут приговорены к двум годам заключения каждый. Если же никто из них не даст показания и действия в составе банды таким образом не будут доказаны, каждый из них получит по полгода заключения.

Запишем игру в виде матрицы:

Заключенный Б хранит молчание

 

Заключенный Б дает показания
Заключенный А хранит молчание

 

Оба получают по полгода тюрьмы Заключенный А получает 10 лет, заключенный Б выходит на свободу
Заключенный А дает показания

 

Заключенный А выходит на свободу, заключенный Б получает 10 лет Оба получают по два года тюрьмы

Казалось бы очевидным, что оптимальным решением для группы будет молчать, тогда каждый получит всего по полгода тюрьмы, но каждый из заключенных, пытаясь максимизировать свой выигрыш, будет рассуждать следующим образом: «если мой товарищ молчит, мне следует его предать, потому что тогда я сразу выйду на свободу и это будет оптимально, но если он меня предал, мне тоже лучше его предать и выйти на свободу через два года, иначе я получу десять лет тюрьмы». Стратегия предательства будет строго доминировать над стратегией сотрудничества и, скорее всего, оба рациональных игрока получат нерациональное решение — два года тюрьмы, тогда как могли бы получить всего по полгода.

Разрывая порочный круг

Вывод, который можно сделать из рассмотрения парадокса заключенного, обескураживает — в каждом конкретном случае, когда перед нами встает вопрос, совершить ли коррупционный проступок, оптимальным решением кажется — совершить. Иначе мы поставим себя в невыгодное положение. Другой выиграет государственный тендер, другой выиграет судебный процесс, другой получит экономические блага. При этом, даже если мы совершим коррупционный проступок, наш выигрыш будет меньше, чем мы могли бы получить, если бы общество в целом отказалось от коррупции. Нам не пришлось бы тратиться на взятки, нам не пришлось бы страдать от неэффективности государства, которое было бы более богатым и предоставляло бы нам качественные социальные проекты, правосудие и безопасность во внешнеполитическом отношении. Но общество — совокупность, вернее, система отношений многих личностей, для каждого из которого нерационально в конкретной ситуации отказываться от коррупционного деяния.

Как вообще с такой математикой могут появляться некоррумпированные общества и некоррумпированные государства? Ответ прост и величественен. Дилемма заключенного, которую мы обсудили, содержит ряд важных отличий от реальной жизни общества:

  1. В жизни игра носит не разовый, а повторяющийся характер, причем мы помним результаты предыдущей итерации.
  2. Дилемма заключенного является некооперативной игрой, но в реальной жизни никто не мешает нам совершать коалиции, а людям биологически свойственно заботиться не только о личном благе, но и о благе групп (семьи, корпорации, народа, государства, культуры).
  3. Дилемма заключенного является игрой с неполной информацией, но в реальной жизни нет принципиальных ограничений на обмен информации (хотя есть препятствия к нему).

Даже в классическом, некооперативном варианте игры с неполной информацией, если мы имеем дело с дилеммой заключенного, повторяющейся бесконечно (а реальная жизнь близка к бесконечности, покуда дата конца истории человечества нам неизвестна), оптимальной стратегией будет сотрудничество. Но так как сотрудничество других игроков не может быть гарантировано, стратегия должна быть:

  1. Доброй, то есть не следует предавать, пока не предали тебя. Это важнейшее качество, без которого нельзя стать успешным.
  2. Мстительной, то есть она должна наказывать за предательство.
  3. Прощающей, то есть мы не должны мстить бесконечно, иначе можно попасть в бесконечный цикл мщения без шанса вернуться к сотрудничеству.

Никаких эмоциональных или морализаторских аспектов в этой стратегии нет, это исключительно математическое обоснование стратегии поведения в обществе, если мы хотим получить максимальный выигрыш от социальных отношений. Эта стратегия оправдана в очень многих аспектах общественного поведения, она применима к отношениям супругов, друзей, товарищей по работе, даже конкурирующих корпораций и стран.

Конкретно в ключе нашей проблемы эта стратегия означает, что каждый раз, вставая перед выбором, совершить ли коррупционное деяние, для нас будет оптимально думать не только о немедленном личном выигрыше, но и о благе нашей социальной группы и обществе в целом. Кроме того, нам следует не быть толерантными к коррупционным поступкам других людей. Иными словами, встав перед выбором, его следует делать исходя не только из соображений мгновенной выгоды, но и ввиду отдаленной перспективы.

ВЫХОДЯ ИЗ КРУГА

Изучив природу коррупции, мы приблизились к пониманию того, что она возникает как естественное явление разрушения общественных институтов. Все разрушается в этом мире, если только творческая, созидательная сила не противостоит этому разрушению. Мы понимаем, что это разрушение происходит из неустранимых противоречий между индивидуальными личными интересами и общественным благом. Мы также выяснили, что питательной средой для коррупции является власть, от который мы тоже не готовы отказаться. Еще мы поняли, что тоталитарные тенденции в обществе парадоксальным образом не усиливают государственную власть, а ослабляют ее, а коррупция поражает только слабые властные структуры. Все это свидетельствует о том, что внешней созидательной силой, укрепляющей общественные институты, включая государство, должна быть личность,  целенаправленно взаимодействующая с другими личностями. Это называется гражданским обществом. Какие инструменты есть в руках у гражданского общества, но не абстрактного, существующего в головах у демагогов, а у каждого из нас и у всех нас вместе?

Мы знаем, что с точки зрения холодного, неэмоционального исследователя коррупция — некооперативная игра с неполной информацией. Мы также знаем, что коррупция это цивилизационный кризис, ситуация, в которой атрибуты цивилизации (социальные, культурные и даже материальные), перестают созидаться и начинают разрушаться. Значит, мы можем противопоставить этой тенденции следующее:

Раз игра некооперативная, нам следует объединяться. Общественные организации, осуществляющие контроль над профессиональными стандартами, при должном усилии их членов, могут быть очень эффективными. Рынок очень чувствителен к репутации его игроков, такие организации могли бы взять на себя вопросы профессиональной этики.

Мы имеем дело с игрой с неполной информацией, значит, следует распространять информацию. Это связано и с рекомендацией объединяться. Даже в условиях отсутствия независимых средств массовой информации это возможно. Крупные виртуальные сообщества сейчас очень эффективны. Одна лишь публикация судебных решений, особенно если их будут комментировать беспристрастные, независимые, профессиональные юристы, способна произвести колоссальный эффект. Нужно только помнить, что информация имеет ценность только тогда, когда она потребляется. Мало того, что правительство публикует судебные решения (не все, не всегда и не полностью), их еще нужно читать. Мы с вами должны активно потреблять эту информацию, обмениваться ею, анализировать ее и использовать.

Коррупция произрастает на властных отношениях, следует избегать излишней апелляции к публичной власти там, где можно обойтись частными отношениями. Если можно решить вопрос в третейском суде, следует передать дело ему, а не в суд, если можно выбрать бизнес, не связанный с государственными закупками, следует предпочесть частный бизнес, если стоит выбор между лицензируемым видом деятельности и нелицензируемым, следует выбрать второй.

Раз коррупция — цивилизационный кризис, следует восстанавливать цивилизацию. Как это можем делать мы с вами? Образованием. Общекультурное образование крайне важно, человеку, близкому к искусству, сложнее быть непорядочным, он острее осознает масштабы мира, на фоне которых сиюминутные интересы кажутся мелкими. Но еще важнее профессиональное образование. Профессионал скорее воздержится от коррупции, потому что у него в ней будет меньше потребности, а кроме того, ему просто не интересно решать проблему коррупционным способом, как профессиональному теннисисту не интересно играть в теннис с опущенной сеткой. Как обычно, начать эффективнее всего — с себя.