Проект закона «О коллекторской деятельности» лоббирует интересы кредиторов и ущемляет права заемщиков

Алматы. 25 апреля. КазТАГ – Владимир Радионов. 5 апреля депутатам мажилиса парламента РК презентовали проект закона «О коллекторской деятельности». Реакция депутатов была неоднозначной. В частности, Гульжана Карагусова, назвав коллекторские агентства «мафией», призвала государство ее «возглавить», прописав для нее правила поведения. А МухтарТиникеев назвал проект антинародным.

С тем, что в первоначальном виде законопроект осложнит жизнь казахстанцам, которые берут кредиты и займы, согласна исполнительный директор общественного фонда «Транспаренси Казахстан» Наталья Ковалева. Фондом была проведена экспертиза законопроекта, который получили депутаты парламента. Вывод специалистов следующий: с началом действия коллекторских агентств — в том виде, как это представляется разработчикам проекта закона, — заемщики не будут защищены.

Мы попросили руководителя «Транспаренси Казахстан» ответить на ряд наших вопросов касательно данной законодательной инициативы.

В ходе обсуждения в стенах парламента депутат М. Тиникеев назвал проект закона «О коллекторской деятельности» антинародным. По его мнению, он узаконивает рэкет. Вы согласны с этим?

— Действительно, депутат в данном случае прав. Если закон будет принят без существенных поправок, то это очень сильно осложнит жизнь казахстанцев, берущих деньги в кредит.

— В чем это выражается?

Хотя бы в том, что в нем нет четких определений, что такое коллекторское агентство, кто такой коллектор, каковы его права и обязанности, как защищаются права должника.

Так, про коллектора в нем нет вообще ни слова. Далее говорится, что коллекторское агентство – «это коммерческая организация, официальный статус которой определяется государственной регистрацией в органах юстиции, и осуществляющая коллекторскую деятельность». Расшифровки, что такое «коллекторская деятельность», опять же нет. Поэтому нам кажется, что более правильным бы было определение, что коллекторское агентство — юридическое лицо, которое осуществляет деятельность по взысканию задолженности. По крайней мере, так будет понятно, чем же это агентство конкретно занимается.

— Все дело только в определениях?

— Нет, конечно. Определения – это малая часть того, чего не достает законопроекту. Отдельные положения законопроекта напрямую несут риски возникновения правонарушений, за которые законами РК установлена административная или уголовная ответственность, в том числе коррупционных правонарушений.

— Можете привести конкретные примеры?

— Давайте пойдем по тексту законопроекта. В частности, в статье 4 говорится: «Правила осуществления коллекторской деятельности и взаимодействия с должником утверждаются высшим органом коллекторского агентства». Получается, коллекторы сами будут решать, как они будут работать с должником, какими методами. Учитывая, что де-факто коллекторские службы существуют у нас уже лет 10, все наслышаны, что основным методом их работы является запугивание и давление. И эти методы коллекторы теперь сами себе могут вписать в правила осуществления своей деятельности.

— То есть государство методы работы с клиентом отдает на откуп самим коллекторам. Получается, что как бы они ни обращались с клиентом, это будет происходить с молчаливого одобрения?

— Не совсем так. Если коллекторы нарушат Уголовный кодекс – это будет правонарушение или преступление, за которое придется отвечать по существующим законам.

— Получается, бить задолжника не будут? 

— Наверное, нет, но точно не скажу. К тому же можно «давить» на человека, не нарушая УК, – морально, психологически, через членов семьи и т. д. Ну и надо учитывать, раз правила являются предметом разработки самого коллекторского агентства, нарушения будет сложно выявить, поскольку эти самые правила могут быть изменены в любой момент и неограниченное количество раз. Поэтому мы считаем, что правила осуществления коллекторской деятельности и взаимодействия с должником должны быть предметом разработки и контроля уполномоченного органа.

Далее, законопроект предусматривает передачу персональных данных должника банком коллекторскому агентству, по сути, третьему лицу, по умолчанию. Человек может даже и не предполагать, что его вопросом уже занимается не банк, а коллекторы.

— Но согласитесь, чтобы коллектор мог начать взаимодействовать, персональные данные так или иначе ему нужны. Каков тогда, на Ваш взгляд, должен быть порядок?

— Заемщик должен дать свое персональное согласие на передачу не только долга, но и персональных данных конкретному коллекторскому агентству. Эта передача не должна быть по умолчанию, как это происходит сейчас.

Сейчас, когда вы берете кредит, вы подписываете соглашение о досудебном урегулировании (работа коллекторов – это тоже досудебное урегулирование). Но в соглашении нет ни слова о том, что ваш долг может быть передан для взыскания коллекторам. Если банк принимает подобное решение, он должен получить на это согласие самого должника. Однако законопроект не определяет, должен ли банк ставить в известность клиента о последствиях этого шага: станет ли ему проще, сложнее, наконец, какова будет сумма долга, если в дело взыскания вступят коллекторы.

Еще одна «вольница» для коллекторов — порядок регистрации агентства. Статья 5 законопроекта предусматривает срок, в течение которого коллекторское агентство должно подать документы на учетную регистрацию в уполномоченный орган (таковым для них является Нацбанк РК) со дня госрегистрации в органах юстиции – один год. Получается, что до постановки на учетную регистрацию коллекторское агентство может спокойно работать целый год, не являясь подконтрольным уполномоченному органу, но обладая всеми правами коллекторской организации.

— Давайте вернемся к мажилисмену М. Тиникееву. Он в своем спиче высказался в том духе, что законопроект был согласован с кем угодно, только не с народом. Не кажется ли и Вам, что закон был написан в угоду банкам?

— Да, и это видно даже из того, что уполномоченным органом, контролирующим коллекторские агентства, является Нацбанк РК. Но по большому счету у Нацбанка нет рычагов влияния на коллекторские агентства, потому что они не являются финансовыми институтами. К тому же налицо — конфликт интересов: число токсичных кредитов в банках велико, вероятнее всего, оно будет увеличиваться, и Нацбанк как уполномоченный орган через коллекторские агентства будет лоббировать интересы банков по взысканию долгов. Мы считаем, что контролировать коллекторские агентства должно министерство юстиции – орган в данном случае незаинтересованный.

Показательны здесь и еще несколько положений законопроекта. Так, из его текста непонятно, на каких условиях передается долг. То ли он продается банком коллекторскому агентству, то ли нет. А должно быть прописано, на каких условиях банк и коллекторское агентство заключают договор, чтобы должник четко понимал, кому он выплачивает долг — банку или уже агентству. Чтобы не получилось такого, что, выплатив долг коллектору, он еще останется должен банку.

И, вообще, в законопроекте говорится только о банковских долгах, с которыми будут работать коллекторы. Но должники у нас бывают не только перед банком или микрокредитными организациями. Друг перед другом должниками могут быть физические лица, физическое лицо может быть должником юридического лица, юридические лица между собой могут быть должником и кредитором. Эти случаи в проекте закона не прописаны, говорится лишь о случае, когда должником является физлицо перед банком. А коллекторы, исходя из мировой практики, занимаются не только банковскими долгами.

— Кстати, о мировой практике. Разработчики (Национальный банк) утверждают, что законопроект подготовлен на основе анализа опыта аналогичного законодательства США и Англии. Не могли бы Вы рассказать, как же работают коллекторы на западе?

— Существенное отличие заключается в том, что если у нас предлагается регистрировать коллекторское агентство, предъявляя определенные требования только к руководящим работникам, то на западе лицензия на данный вид деятельности есть у каждого отдельно взятого коллектора. У нас же предполагается, что в агентство могут прийти работать люди вообще без соответствующего образования.

Более того, за рубежом на законодательном уровне все нормы прописаны — вплоть до того, когда и как коллектор может общаться с задолжником. Есть гарантия, что он не придет и не будет звонить вам ни ночью, ни в праздники, однозначно не будет физического и морального давления.

— Депутаты в курсе Ваших предложений по поводу поправок в законопроект?

— Официально в парламент мы их не направляли, но к депутатам обращались. Подвижки в этом вопросе есть, во всяком случае, наши рекомендации по первой статье законопроекта учтены и мы надеемся, что в нее будут внесены поправки.

— А нужен ли вообще отдельный закон, регулирующий коллекторскую деятельность, если учесть, что коллекторы присутствуют на рынке вот уже 10 лет безо всякого регулирования?

— Наличие отдельного закона — хорошая практика. Но только в том случае, если в нем будет исключено лоббирование интересов одной группы организаций (в нашем случае банков), одновременно с предоставлением ничем не обоснованных преференций, за счет граждан. К сожалению, процедуры, предусмотренные законопроектом «О коллекторской деятельности», не прозрачны и содержат массу отсылочных норм, что является плодотворной почвой для различных правонарушений.

— Спасибо за интервью!